Айкын Конуров: «Большинство госслужащих существуют в условиях рабского труда»

Депутат мажилиса от фракции «КНПК» Айкын Конуров известен казахстанцам по открытым, иногда даже шокирующим высказываниям. Нетипичный представитель партии народных коммунистов в интервью «Радиоточке» рассказал, почему он предложил поднять цену хлеба до 300 тенге, о социальном пакете мажилисмена и о многом другом, о чем обычно депутаты предпочитают не говорить. 

- Политическую карьеру, можно сказать, я начал в 2004 года, именно когда партия организовывалась. Я работал общественным помощником у Владислава Борисовича (Косарева, секретаря КНПК – прим. «Радиоточка»), на мне были технические вопросы: составление списков, регистрация в Минюсте, координация деятельности с регионами. Потому что в то время он был действующим депутатом, и большую часть работы делал я. Даже мысли не было, что я пойду в политику, я в основном занимался предпринимательством. Постоянные проверки, постоянные проблемы, разводы, появилась мысль: что-то надо менять. Тогда поступило предложение от Владислава Борисовича пойти в политику, и я согласился. 

- Я – филолог, но в школе не работал. Сразу же после института занялся бизнесом, поставляли оргтехнику из ОАЭ, тогда это было очень популярно. В 2004 году, когда партия не прошла в парламент, было затишье, у нас же партии в основном в электоральный период оживляются, я уехал в Алматы и на франшизе в «Московском комсомольце» 4 года издавал газету «МК в Казахстане», потом газету продал. У нас был замечательный главный редактор, который потихоньку-потихоньку сделал из меня пишущего человека. 

- Я вырос в советское время. Я был октябренком, пионером, комсомольцем, в институте возглавлял комитет комсомола. Соответственно, все это отложило свой отпечаток. Конечно же, я поддался той эйфории, которая была в перестроечный момент. Был довольно серьезный прессинг: демократия, экономика, либерализм. Но в итоге, хлебнув всего этого, я понял – это не мое. Я понял, что буду стоять именно на рельсах социализма и коммунизма. В итоге, я думаю, что не ошибся. 

-  Только в плане того, что были большие ожидания от депутатства, и то, что есть, есть момент, как принято говорить: «Снять розовые очки». Думал: у депутата больше полномочий, потому что именно в 2004-м году полномочий было реально больше. Может это связано с возрастом, было желание сделать все и сразу. Не всегда так получается. 

-  За период работы уже в «Московском комсомольце» мое мировоззрение на 100% изменилось. Из того либерала, который вырос из комсомольца, я все-таки вернулся в лоно коммунистической идеологии. Потому что я понял, что если в силе норма «каждый сам за себя», когда никто ни за что не отвечает, а государство снимает с себя социальные обязательства перед людьми – это ведет нас к серьезным проблемам. Большинство людей не понимают тех, кто у власти, тех, кто зарабатывает на наших природных богатствах деньги большие, выводит их за рубеж. Это ведет к серьезному кризису восприятия, идет разделение. Я на 100% воспринимаю программу и устав партии, и соответственно, никаких внутренних противоречий у меня абсолютно нет. Поэтому все мои действия совпадают с политикой партии, которую я представляю. 

- Не знаю, как это происходит во фракции «Нур Отан», но в нашей фракции это никак не регулируется. Депутатский корпус, именно компартии, имеет 100%-ную свободу в этом плане. 

- Я считаю, что депутаты партии большинства несут на себе большой груз ответственности за те промахи, которые допускает исполнительная власть. Это напрямую проецируется. Невозможно быть наполовину хорошим, наполовину плохим. И мы все видели на примере компартии Советского Союза, что управлять государством тяжело. Потому что невозможно решить все проблемы. И в Советском Союзе были проблемы с жильем, продуктами питания, дефицитом, легкая промышленность была не сильно развита. У «Нур Отана» есть и плюсы, и большие минусы, этого никто не отрицает. Люди оценивают это все достаточно критично. На встречах с населением люди «навешивают собак» на партию большинства. Говоря о том, что имея такой ресурс, такие возможности, не решают проблемы социального плана. В Конституции написано, что мы - социальное государство, а по доле денег, которые выделяются из бюджета, фактически это получается не так. У людей, которые могут рассмотреть результаты этой деятельности, конечно, возникает какой-то внутренний конфликт. Когда говорится одно, а фактически на местах реализуются несколько иные вещи. 

- Я думаю, что зарплаты в квазигосударственном секторе на сегодняшний день неадекватны тому, что они делают. Этот сектор непрозрачен и малоэффективен. Он дает какую-то прибыль государству, но с учетом того, сколько в него вливает государство, он - низкоэффективен. Помните, как один менеджер заявил, что он недоволен бонусами за 2013 год - в районе 15 миллионов тенге. Это же серьезные деньги, и людей это злит. Была бы эффективность, люди бы с этим соглашались. В Казахстане существует «параллельное» правительство. Об этом почему-то очень мало говорят. Это -  «Самрук-Казына». И судя по бюджету, полномочиям и количеству занятых - это своеобразное «параллельное» правительство. Ведь ФНБ несет в себе крупнейшие национальные компании, регулирует отдельно свои закупки, лоббирует свои интересы, как внутри страны, так и за рубежом, несет социальную ответственность перед обществом, но есть «но». Все это происходит довольно непрозрачно от общества, в особенности, касательно  возврата вложенных государством средств в их развитие, зарплат и бонусов их сотрудников, дивидендной политики. Там даже «офисный планктон» получает высокие зарплаты. Они могут себе позволить быть завсегдатаями дорогих ресторанов. У нас создали элиту, в итоге те, кто реально работает, а это - госслужащие среднего звена, они получают очень маленькие зарплаты. И это приводит как раз к внутреннему противодействию. Когда твой босс ходит, «шикует», а ты сидишь и за 50 тысяч тенге до 11 вечера работаешь. Рабский труд, он всегда был неэффективен, я считаю, что на сегодняшний момент большинство госслужащих существуют в условиях рабского труда. Это выливается даже в какое-то внутреннее противостояние, саботаж. Это отражается на эффективности деятельности всего госаппарата. 

- Когда ты имеешь достаточно большой статус в государственной иерархии, тогда у тебя есть возможность принимать определенные решения - это уже  коррупционная составляющая. Ты принимаешь определенное решение по распределению или допуску, и это стόит денег. Все это понимают и в любом случае, там есть левые заработки, мы это все понимаем. Пересажать их всех – это нереально. Госаппарат будет парализован  полностью, поэтому какие-то показательные процессы идут, 100 тысяч долларов можно один раз взять и потом безбедно существовать года три на эти деньги. Поэтому многие на это идут, и я думаю, что в Казахстане нужно декларирование расходов. Не только доходы, потому что их можно показать по-разному, а вот если реальные расходы есть, и если это будет внедрено для каждого человека, то его ближайший родственник уже скажет: «Извини дорогой, ты на меня «Лексус» свой записал, я теперь должен как-то отчитаться, откуда он у меня появился».

- Коррупция - это растление общества, когда за вознаграждение люди намеренно идут на преступление. На госслужбе - это в итоге идет к развалу государства, ведь это- недоверие граждан к власти, снижение обороноспособности, провал или неполная реализация экономических и социальных программ внутри и экономических, политических интересов государства перед зарубежными партнерами. Предательство интересов государства, народа - это и есть измена принципам строительства независимого Казахстана.

- Партия очень давно работает с движением «Оставим народу жилье», работаем с Канагат Тыкеевой, и от имени фракции было несколько депутатских запросов по проблемам «ипотечников». Много разговоров о том, что люди сами виноваты, они брали кредиты, не посчитали. Но надо признать, что наши банки занимаются мошенничеством. Все аннуитетные платежи, двойные-тройные проценты по потребительским кредитам фактически нарушают наше законодательство. И я так думаю, что именно кредитно-долговая спираль, на которую Казахстан подсел в свое время, она закрутилась до предела на сегодняшний момент. И когда у людей изымают, у целых семей, которые в свое время очень сильно напряглись, собрали первоначальный взнос и оплатили банку. И вот благодаря этому аннуитетному платежу они, оказывается, до сих пор должны банку, потому что платили все эти годы только проценты, а основной долг так и остался. И с учетом того, что государство выделяет из национального фонда огромные средства на поддержку наших банков, которые, имея огромный аппарат экспертов, аналитиков, не просчитали экономический кризис, не просчитали риски выдачи этих кредитов и пытаются за счет народных средств списать эти проблемы – это неправильно. Мы будем бороться, чтобы деньги национального фонда попадали в банки только через «ипотечников», которые имеют в собственности одну квартиру. Единственное жилье в Казахстане изымать нельзя. Это приведет к социальному взрыву. Эта пропасть будет дальше расширяться. Когда людям нечего терять, об этом говорил Ленин, люди идут на баррикады.  Этого допустить нельзя. 

- Добивались и будем добиваться отказа от накопительной пенсионной системы в Казахстане. Первые результаты: забрали деньги у частных НПФ под управление Нацбанка в лице ЕНПФ. Понятно, что на 4 триллиона накоплений наших граждан очень много желающих "порулить", и сейчас идет компания против ЕНПФ. Вижу серьезное лобби от разных "рулевых", но считаю, что отдавать накопления наших граждан можно только им самим и никому более. Пусть каждый распоряжается по своему усмотрению. Если уровень зарплат и механизм возможности сохранения и преумножения накоплений не позволяют накопительной пенсионной системе работать так, как это было задумано, то надо от нее отказываться.

- Так называемый "вирусный" вброс по цене на хлеб был сделан специально для привлечения внимания властей и общественности. Мы обращались к Правительству с запросом о необходимости введения программы продовольственной помощи населению, ведь «не хлебом единым жив человек». Мы считаем, что наши граждане должны иметь возможность иметь на столе не только булку хлеба, но и мясо, крупы, овощи и фрукты. Фактически же сегодня власти отмахиваются от проблемы качества питания наших граждан, указывая на социальный хлеб. Качество этого хлеба оставляет желать лучшего. Мы же хотим добиться реальной продовольственной поддержки населения для тех, кому это важно - официально проживающим ниже черты бедности, пенсионерам с минимальной пенсией, всем, у кого доход в семье ниже 60000 тенге. Видим помощь в выпуске специальных карт по типу банковских, на которые будут начисляться деньги для покупки только продуктов питания. Такие программы есть во всех развитых и некоторых развивающихся странах.

- У меня сейчас доход ежемесячный - 512 тысяч тенге, и на содержание семьи из пяти человек хватает, жена занимается сетевым маркетингом. 

- На сегодняшний момент многие люди, особенно кто активен в общественно-политической жизни, которые интересуются как раз жизнью депутатов, политикой, они выросли в период советского времени. И в то время депутат был реально народный депутат, он был подотчетен народу и фактически был открыт. На сегодняшний момент депутаты избираются по партийным спискам, и вся деятельность депутата выстраивается во фракции. И она уже стала кулуарная, неподотчетная простому человеку. Простой человек не может подойти и сказать: «Я вот за тебя голосовал, и ты давай отчитайся передо мной, почему это так произошло, почему ты голосовал по тому законопроекту так или иначе». Мы, народные коммунисты, считаем, что эту систему надо менять, и должны быть депутаты-«одномандатники», которые знают своего избирателя, и народ его знает тоже. Ожидания людей, которые выросли в советский период, они такие же остались, что депутат, он должен быть народным. Он должен получать как народ, потому что если народ плохо живет, то, соответственно, его избранник должен жить точно так же. А если депутат живет хорошо, а народ - плохо, то, значит, пропасть между ними - огроменная, и соответственно он никогда не поймет тех чаяний, которые ему передают.  Депутат на сегодняшний момент, прежде всего - слуга партии. Есть партия большинства, которая декларирует, что она решает программные задачи, есть партии меньшинства. На сегодняшний момент, к сожалению, «КНПК» – это партия меньшинства. 

- Это - служебная квартира, согласно количеству членов семьи. У меня трехкомнатная квартира, 146 квадратов. Семья моя состоит из 5 человек: мой отец, супруга и двое детей. Вся мебель и техника, которая там есть – она предоставляется вместе с квартирой. Транспорт - ежемесячно на 70 часов, мы имеем право вызывать до 8-ми вечера служебное авто. После 20.00 – платно, где-то в районе стоимости такси. Счет выставляют в конце месяца, и потом ты его оплачиваешь. Я не так часто пользуюсь автомобилем в нерабочее время, поэтому у меня выходит в месяц не больше шести тысяч тенге. А вообще я езжу за рулем сам.

- Toyota Highlander. Кстати, я был ярым приверженцем «Азия Авто» до тех пор, пока на проблему обеспеченности автомобилями чиновников не обратили внимание, и не заставили покупать автотранспорт местного производства. У меня было в разное время три машины казахстанского производства: Skoda Octavia,  Chevrolet Captiva объемом двигателя 2,4  и  Chevrolet Captiva - 3,2.  Но в 2012 году я отказался от покупок машин отечественного производства. Сразу же стал очень плохой сервис, они перестали обращать внимание на «простых смертных», которые к ним приезжают на сервис. Потому что они уже загружены корпоративным и государственным сектором. Ты к ним приезжаешь, они даже тебя не видят. Больше недели приходилось ждать, и просто было не дозвониться до этого сервиса, поэтому я решил уйти к эксклюзивному сервису «Астана Моторс», который всегда может обеспечить всем чем угодно. 

- В основном, это - турецкие бренды, и мы уже второй год с детьми ездим в Турцию и там приобретаю. Раньше я носил такую одежду: джинсы, пуловеры, когда занимался бизнесом. А здесь - свой дресс-код, и в первый раз мне пришлось здесь все это в Астане покупать втридорога, а иногда и в  четыре. Есть замечательный турецкий бренд SARAR, они мне не платят за это (смеется - прим. «Радиоточка»), они шьют по европейским лекалам. И все это - доступно. 

- Я бы разделил Астану на части. Левый берег и правый берег. Левый берег – это город чиновников, а старый город – это, в основном, местные жители и те люди, которые приехали строить Астану. Это - люди из провинции, которые вынуждены ютиться по 10 человек в однокомнатной квартире только для того, чтобы заработать на пропитание своей семьи, которая ждет его в регионе. Это - расслоение и пропасть, которая на сегодняшний момент расширяется между чиновничеством и народом. Особенно после введения корпуса «А», у которых очень высокие зарплаты. Люди смотрят на них и ожидают, что человек получает зарплату и стимулируется государством, он должен  на все 100% отдаваться работе. Человек должен ощущать государственную социальную политику на себе, начиная от общественного транспорта и заканчивая проблемами, которые он должен решить со здоровьем или образованием. Они этого не ощущают, поэтому идет недоверие, как к партии большинства, так и ко всему депутатскому корпусу. 

- Это - высокая оценка, я посмотрел по количеству людей, которые участвуют в других номинациях, именно эта номинация почему-то вызвала огромный интерес. Очень большое количество участников по сравнению с другими. Это, конечно, важно, но не настолько как в реальной жизни, в реальном секторе экономики. Наверное, больше для внутреннего самолюбия  важно.