НОВОСТИ
Габриэла Комлева: "Я хочу, чтобы казахстанская публика испытала катарсис от балета "Спящая красавица"
В гостях у «Радиоточки» балерина, балетмейстер-репетитор Мариинского театра, профессор Консерватории, народная артистка СССР Габриэла Трофимовна Комлева.
В Алматы Габриэла Комлева осуществляет постановку балета «Спящая красавица» в театре оперы и балета имени Абая. Премьера балета пройдет в ГАТОБ при финансовой поддержке Казкоммерцбанка.
Габриэла Трофимовна Комлева родилась в Ленинграде 27 декабря 1938 года. В 1948 году поступила в Ленинградское хореографическое училище, которое окончила с отличием в 1957 году. В 1984 году также с отличием окончила Ленинградскую консерваторию им. Н.А. Римского-Корсакова как балетмейстер-репетитор.
В театре им. С.М. Кирова ведущая классическая танцовщица (1957–1988 годы), прима-балерина. Народная артистка СССР (1983 год), лауреат Государственной премии им. М.И. Глинки (1970 год). Лауреат Международного конкурса артистов балета в Варне (1966 год), Всесоюзного конкурса новых хореографических номеров (как исполнитель, 1967 год).
Удостоена званий «Лучший актер года» (1968 год), «Лучший актер года в телефильме» (1982), «Лучший репетитор» (1993 год), «Мэтр танца» (2005). Международным биографическим центром неоднократно признавалась «Женщиной года». Избрана президентом Английского общества «Русского стиля балета» (1996 год). Удостоена приза зрительских симпатий (Общество любителей театра, СПб., 2006 год).
Принадлежит к лидерам своего поколения. Исполняла весь классический репертуар. Участвовала в создании таких новаторских произведений, как «Берег надежды», «Ленинградская симфония», «Легенда о любви», «Горянка», «Жар-птица», «Ковбои», «Романс Свиридова».
Габриэла Комлева была в составе жюри международных конкурсов артистов балета в Лозанне, Перми, Красноярске. Кроме того, председателем жюри Второго конкурса хореографических училищ им. А.Я. Вагановой, конкурса молодых хореографов «Мария» (М., ГИТИС, 2009 год, 2010 год, 2012 год, 2013 год).
Ботагоз Сейдахметова: Габриэла Трофимовна, мне приятно видеть вас в нашей студии. Вы прекрасно выглядите. Я знаю, что это не первая ваша постановке в театре оперы и балета имени Абая?
Г.К.: Да, в прошлом году я ставила «Баядерку».
Б.С.: У вас такое необычное имя – Габриэла. До эфира мы говорили об этом с представителем Казкоммерцбанка, и решили, что это ваши романтичные родители увлекались испанской революцией. А вы не знаете, почему вас так назвали?
Г.К.: Насчет революции ничего не знаю, думаю, что мама начиналась романов, и в романтическом флёре решила назвать ребёнка так.
Б.С.: А как вы попали в балет?
Г.К.: Мне кажется, я хотела танцевать с рождения. Я всю жизнь танцевала. Мой первый выход на сцену был в 4 или в 5 лет. Я была в блокаду в Ленинграде, я коренная ленинградка. В самые тяжёлые дни блокады мы были там с мамой, и чудом выжили, не понимаю как. После этого уехали в Сибирь. И там, в Сибири, для эвакуированных детей учителя организовали кружки по интересам, кто-то рисовал, а я танцевала.
Я обожала танец, и мама тоже, и мама решила отдать меня в хореографическое училище.
Б.С.: Вам повезло, вы уже в 10 лет вернулись в Ленинград и сразу поступили в училище...
Вы неоднократно признавались Женщиной года. как на вас это отражалось?
Г.К: Да, как-то так получилось – три года подряд… Международный институт, кажется в Бостоне, выбирал меня. Это было приятно - это международное признание, а значит, признавали какие-то мои заслуги. Ведь я много-много лет проводила мастер-классы в Америке, в Европе, в Китае, в разных странах. Так что, меня публика знает и с этой стороны, не только как в прошлом танцовщицу. Может, еще потому что, я продолжаю активно жить в творческой жизни вообще.
Б.С.: Кроме того, вы принадлежите к лидерам своего поколения, исполнили все классический репертуар…
Г.К.: Да, я танцевала всю классику, и почти весь репертуар нашего театра. Поэтому то, что я сейчас ставлю в театре в Алматы, я очень хорошо знаю. Мне приятно отдавать людям.
Б.С.: Хочу поговорить с вами о классике. Существует мнение, что русский балет – лучший в мире. Может, потому что он сохранил традиции классики. А театры Запада вводят какие-то новаторские идеи, а потому не совсем их можно называть балетом. Как с вашей точки зрения, можно ли считать балетом, к примеру, если все артисты в черных трико, босиком, выполняют акробатические номера?
Г.К.: Балетом можно назвать, всё, что танцуют. Тут дело, наверно, вкуса, и желания увидеть. Но мне кажется, что классику не надо уродовать, классика сама по себе вечна. Потому она классикой и называется, ее нужно сохранять. Конечно, какие-то вещи происходят сами по себе – осовременивание не за счет изменения текста, а за счет нового восприятия. Но это никак не замена каких-то моментов, которые должны быть, иначе меняется смысл произведения. Влияние шоу, видимо, докатилось и до театра. В классических театрах, и даже в опере я уже вижу такое влияние.
Б.С.: Вы в своей постановке в нашем театре оперы и балета имени Абая, будете использовать какие-то мультимедийные технологии и возможности?
Г.К.: Ни в коем случае! Потому что этот спектакль был когда-то задуман как балет-феерия, как монументальный, огромный спектакль, в котором присутствовали все возможные элементы. Декорации, фонтаны, при этом что-то двигалось, использовались все танцевальные жанры балета – классический, жанровый, исторический. Даже – гротеск, одну из женских партий исполняет мужчина. Там присутствовало всё абсолютно. Единственное, в чём мы приспосабливаемся под современную жизнь - я делаю сжатый вариант в два акта. Потому что нынешняя публика не хочет долго сидеть…
Б.С.: …немного ленива?
Г.К.: Нет, просто не может долго воспринимать спектакль. Поэтому мы так сжимаем в более комфортные для зрителя рамки.
Б.С.: Когда-то, в Российской империи, классические спектакли шли по несколько часов?
Г.К.: Ну конечно. Представляете четыре акта как это долго, еще три антракта. Это все-таки всегда было элитное искусство. До революции курировалась Императорской фамилией, потом очень помогало государство. Это же не прибыльное искусство, оно никогда не приносило большой прибыли. Всегда существовало за счет дотаций. Это всё-таки ценности культуры, они другими измерениями мерятся.
Б.С.: Удивительно, что в Советском Союзе сохранили это, по сути, буржуазное искусство…
Г.К.: Зачем так говорить? Если искусство настоящее, то оно доступно любому человеку. Абсолютно. Если актёр хороший, понимает, что он делает, то он всегда доступен для любого человека.
Б.С.: Вы знаете, что в одной из среднеазиатских республик сразу после распада СССР, тогдашний лидер запретил балет и оперу, потому что был уверен, что балет и опера – это чуждое для его народа искусство. Как на ваш профессиональный взгляд, балет вошел в казахстанскую и в казахскую реальность?
Г.К.: Я немного вернусь в историю. Когда произошла революция в России, даже Ленин хотел убрать это искусство, он считал, что балет не для широких революционных масс. К счастью Луначарский отстоял балет, сохранись люди – участники старых спектаклей. А что касается казахского балета.. Мне кажется, вашему театру исполнилось 80 лет в прошлом году. Это очень большая дата. Я помню очень хорошо связи Ленинграда с Алма-Атой, очень много сюда приезжало преподавателей, и казахи приезжали в Ленинград. У нас там были казахские группы, я хорошо помню этих учеников, очень симпатичные были ребята, и они потом стали известными артистами здесь. Так что, ниточка тянется давняя и хорошая. Кроме того, у вас же замечательный балет. Много способных, талантливых людей. Так что, говорить, что это отсталое искусство, ни в коем случае нельзя.
Б.С.: Я имела в виду, насколько балет со среднеазиатским менталитетом гармонирует? Ведь балет родился в Западной Европе…
Г.К.: Мне кажется, что казахи немного другие. Поближе к Западу.
Б.С.: Расскажите о наших актёрах, которые сейчас участвуют в постановке «Спящей красавицы»?
Г.К.: Мне кажется, все хорошо работают, стараются выполнить всё, о чём их просишь. У вас очень хорошие солисты. Что касается кордебалета, там есть разные люди, но они потихонечку входят в рабочий ритм. И я надеюсь, что у нас всё получится. «Баядерка» у нас получилась очень хорошо. Это получился хороший очень спектакль, и ваша публика оценила его.
Б.С.: Давайте поговорим о том, что интересует, наверно, широкую публику. В последнее время вокруг этого элитного искусства много скандальных историй. Так что, балетом стали интересовать даже те, кто никогда не был и не будет в театре. Я имею в виду скандально-известную балерину Волочкову, истории связанные с Цискаридзе, с Большим театром, где страсти приводят к криминальным действиям. Вообще, ощущение, что внутри балетного искусства, много каких-то дворцовых разборок. С чем это связано? Может, так было всегда?
Г.К.: Вы знаете, вокруг балета всегда было много всяких историй. Что касается Волочковой, она очень способный человек. Я хорошо её знаю, потому что, когда она пришла в театр, я начинала с ней работать. Очень красивая девочка была, яркая. Но она увлеклась шоу-спектаклями, вообще, щоу-искусством. Наверное, это ей ближе, она пошла в этом направлении. Что касается балета, балет ведь требует абсолютного погружения в эту сферу, только тогда что-то получается, произрастает. Как только перестаёшь себя погружать, ничего не произрастает. Это нужно уйти туда как в монастырь, я могу это сказать по своей жизни.
Что касается Цискаридзе. Недавно он избран ректором Академии имени Ваганова, это бывшее хореографическое училище. Он очень профессиональный человек, очень. Я знаю, что сейчас он там наводит порядок, и очень много у него есть хороших идей, работает там, что называется, не покладая рук и приносит большую пользу на этом поприще. А творческая его жизнь, понятно, приходит к концу, она уже состоялась.
Страшные истории в Большом театре – за гранью понимания. А так, скандалы всегда были в театре.
Б.С.: Я слушала интервью с Цискаридзе, где он обясняет, что век артиста балета очень короткий, поэтому нужно успеть отхватить свой кусок…
Г.К.: Не только короткий, но вся жизнь артиста у всех на виду. Как на ладошке.
Б.С.: Ваша творческая жизнь тоже всегда была на виду. И наверняка, вокруг было много завистников. Как вы пережили эти испытания?
Г.К.: Я очень спокойно к этому относилась…
Б.С.: То есть характер вырабатывается как у спортсмена?
Г.К.: Ещё побольше. Нам труднее гораздо…
Б.С.: В советское время вы часто бывали за границей. Не каждому такое выпадало. Известно огромное число примеров, когда известные балетные артисты остались, а, по сути, сбежали из СССР и прославились уже за рубежом. Не было ли у вас желания сбежать из страны, как вы боролись со своими внутренними идеалами, потому что советская идеология очень сильно влияла на артистов тоже?
Г.К.: Вы знаете, я иногда не понимаю, что касается балета, насчет советской идеологии. Мне кажется, если человек хорошо воспитан и порядочен, и в нём заложены все человеческие хорошие качества, то в любой идеологии всегда должно присутствовать хорошее. Если говорить на тему: «сбежали - не сбежали», мое мнение, каждый человек имеет право жить там, где он хочет. Вопрос, как уходить из дома. Это как разлад в семье. Можно уйти со скандалом, а можно уйти спокойно, и начать свою жизнь.
У меня были возможности остаться там, и не просто возможности, активные возможности. Была возможность переехать для работы в Большом театре, но я люблю свой город, и считаю, что «где родился, там и пригодился».
Б.С.: Вы представитель коренной питерской интеллигенции. Но и Питер сегодня другой. Много стало среднеазиатских лиц, вас это не раздражает?
Г.К.: Меня в любой точке мире раздражает потеря культуры и воспитанности. Вот это всегда раздражает. А остальное не имеет значения.
Б.С.: Давайте поговорим о вашем театре, о Мариинском. Это театр. Который имеет колоссальные традиции. В советское время он был театром имени Кирова, потом вернули старое название. Существует какая-то конкуренция между Большим театром и Мариинской?
Г.К.: Школа у нас одна у всех - русская. Конечно, маленькие оттенки у нас существуют, мы различаемся. Но, тем не менее, мне всегда это было интересно, в Большом театре всегда были потрясающие танцовщики.
Б.С.: Почему-то театры оперы и балета часто выглядят местом паломничества иностранцев, а местным трудно достать билеты.
Г.К.: Может вы и правы, я смотрю в зрительный зал, и там много иностранцев, их привозят автобусами. Но наша публика, в нашем городе, до сих пор обожает балет. У нас широкий репертуар, на любой вкус. Кстати, «Спящая красавица» - это такой фундаментальный классический балет, в котором нужно чувствовать прекрасную музыку Чайковского, помнить традиции, хорошо владеть классической школой, понимать, что ты произносишь телом. Ведь, тело – это инструмент, им можно произнести текст по-разному.
Б.С.: Габриэла Трофимовна, я очень хочу пожелать, чтобы постановка «Спящей красавицы» удалась, и её приняла алматинская и казахстанская публика на «ура». Но в этом и не сомневаюсь, ведь у вас уже есть положительный опыт постановки «Баядерки». Желаю и нам, зрителям, получить удовольствие от музыки Чайковского, и классическая постановка, независимо от уровня образования, оно вызывает внутренний душевный трепет.
Г.К.: Я всегда говорю, что зритель должен испытать чувство катарсиса, придя в театр, и очень хочется, чтобы это было.
Б.С.: Я тоже хочу, чтобы этот катарсис случился с каждым из нас, потому что действительно, соприкосновение с настоящим искусством меняет даже химию внутри человека.
Я поздравляю вас с наступающим днем рождения, хочу пожелать удач в Новом году, приезжайте к нам чаще.
Ботагоз Сейдахметова
