Раимбек Баталов: "Мы потихоньку отдаём россиянам казахстанский рынок"

Think Tank «Aspandau» организовал дискуссию на тему «Перспективы ЕАЭС и результаты ТС для Казахстана: «где мы сейчас?» На вопросы модератора Каната Нурова ответил председатель совета директоров Raimbek Group Раимбек Баталов.

 

 

- Если посмотреть российское телевидение, происходит какая-то истерия, все ополчились против России, но, смотря разные источники информации, оценивая по-разному ситуацию, понимаешь, что ситуация не простая. Какой результат сегодня? Нужно смотреть краткосрочные результаты, на среднесрочной и долгосрочной основе, руководствоваться и делать выводы исключительно по результатам первых двух лет, мне кажется, не совсем правильно. Если в целом говорить, насколько Евразийский союз нужен или не нужен, мне кажется, давайте к истокам вернёмся, для чего делался ЕАЭС, нужно смотреть с двух сторон.

Первое, вопрос, связанный с глобализацией, которая в мире происходит. В рамках этой глобализации, в первую очередь, экономического блока, понятно, что в союзе как ЕАЭС гораздо легче противостоять мировой глобализации и решать проблемы со 170-тимиллионным рынком, нежели с 17-тимиллионным рынком. В этой связи ЕАЭС может играть положительную роль. 

Есть другая проблема – внутренние рынки. Понятно, что бизнесу Казахстана и Беларуси гораздо сложнее конкурировать, даже с точки зрения масштабов бизнеса, с нашими коллегами из России. В этом союзе, хотим мы этого или нет, мы должны учитывать интересы каждой страны, интересы каждой отрасли в стране, которые конкурентны или потенциально конкурентны и приоритетны для каждой страны. На практике мы убедились в том, что самая главная проблема, как этот баланс найти. Понятно, что нам нужно созреть, чтобы  цивилизованно этот баланс соблюдать. Я буквально вчера вернулся из Москвы, где у нас проходил консультационный совет при Евразийской экономической комиссии, которую возглавляет Христенко. Очень важный момент: мы договорились, что будет анализ регуляторного воздействия. С 1 января 2015 года будет работать эта процедура, чтобы те документы, которые так или иначе касаются бизнеса, проходили некий анализ. Понятно, мы являемся консультативно-совещательным органом, но анализ и мнение бизнеса будут официально учитываться, при «разборе полетов» будут аргументы, которые будут фиксироваться. Еще раз повторюсь, защищать свои рынки, но сынтегрировавшись - это тонкая наука, для которой еще нужно время, культура, дискуссии. Все зависит от переговорщиков, аргументов, с этим можно справляться.

Какие плюсы от ЕАЭС? Говорю, как бизнесмен, который производит продукцию, те же самые соки, которые до Таможенного союза не могли попасть на российскую территорию. Причин было много, начиная от сертификатов происхождения - говорили, что мы не выращиваем апельсины - заканчивая фитосанитарными нормами. Россия в этом плане достаточно жёстко защищала свой рынок, нас до ТС там не было и быть не могло. С созданием ТС мы там появились. Были ли российские продукты на казахстанском рынке? Мы, все потребители, прекрасно знаем, что «Вимм Билль Данн», «Нидан» со своими соками всегда были и есть на нашем рынке. Наш либеральный подход открыт ко всему, любой крупный российский бренд присутствовал. ТС открыл нам российский рынок, чего не было до союза. И перспектива всего союза в 170 миллионов интересна тем конкурентным компаниям, которые, действительно, могут свою продукцию реализовывать. С одной стороны, открываются новые рынки с меньшими административными барьерами, второй потенциал открылся по транзитной экономике - гораздо меньше препонов, нежели без союза, для Казахстана это определенная выгода. Еще большой плюс, мы имеем сотрудников в России, и переток рабочей силы гораздо упростился.

 

- Что касается импорта третьих стран, у нас есть системная проблема в ЕАЭС и в частности в Казахстане - это отсутствие серьезной отраслевой и общей аналитики. Если взять отрасль сельского хозяйства, пищевую, то отраслевые министерства по-разному смотрят на отрасль в отличие от нас, игроков. Не учитывается, какова ёмкость рынка, сократилась или увеличилась за определённый период доля казахстанских товаропроизводителей и компаний. Те ключевые показатели, которые очень чувствительны и важны для оценки отрасли, к сожалению, отсутствуют. Мы это видим и в российской действительности. В этой связи, когда говорят, что есть голые цифры импорта и экспорта, когда импорт третьих стран в определенный краткосрочный период стал больше, нежели в странах ТС и ЕАЭС, я не сомневаюсь, что даже если бы союзов не было, этот импорт был бы больше, это некая коньюктура. 

Второй момент, то, что вы заметили - россияне начинают из-за эмбарго тормозить товар, это явная проблема. Мы еще не научились внутри союза цивилизованно решать эту проблему. Мы вчера с Христенко это обсуждали: простите, у вас проблемы с администрированием, они говорят «да», с белорусской границы везется товар, на который наложены санкции. Но почему вопрос к нам – к «белым» цивилизованным импортёрам, которые везут свою продукцию не первый день? Давайте тогда работать по методу исключения: есть список нормальных импортёров, их не трогайте. У вас плохое администрирование внутри России, почему мы должны страдать? Мы вопрос ребром поставили: улучшайте у себя администрирование, есть система управления рисками, давайте это внедрять. Есть в Казахстане, кто имеет предварительное декларирование, есть определённая система, почему нас должны тормозить? К сожалению, мы сталкиваемся достаточно часто с защитой своего рынка, хотя россияне оправдываются, но мы видим явное нарушение процедур в рамках ЕАЭС.

Третий вопрос связан с курсовой разницей, но тут как спорить? Мы, действительно, как товаропроизводители из-за разницы становимся неконкурентоспособными. С одной стороны, наше счастье, что и в России нет сырьевой базы по тем же сокам. Ну не производят они, например, свой томат, все тоже импортируют. К сожалению, у них при таком курсе себестоимость очень высокая, мы-то только начали восстанавливаться после последней девальвации. С точки зрения себестоимости, своих доходов, мы их сильно потеряли. Потому что наше сырьё тоже в основном - импорт. Наше оборудование, комплектующие, все запчасти, к сожалению, тоже импортные. Импорт очень сильно влияет на нашу себестоимость. Когда произошла девальвация, мы не подняли цены, рынок не воспринял бы 30-типроцентное подорожание, мы даже к додевальвационному поднятию цены не приблизились. Поэтому сразу говорю, курсовая разница – это огромная проблема. 

- Я считаю, да. В краткосрочной перспективе глобальных выводов делать нельзя, нужно смотреть среднесрочную перспективу. Еще раз подчёркиваю, у казахстанских предприятий есть хороший шанс с меньшими издержками выходить на российский рынок. Но это вопрос государственной политики, насколько создаваться будут условия - возвращаясь к нашим сокам, будут ли созданы условия, чтобы была своя сырьевая база, свои яблоневые сады? Мы пять лет назад посадили свой экспериментальный сад в надежде на то, что будем развивать его, чтобы сырье свое было. Созданы ли реальные условия, не «декларативные», а реальные, чтобы знать, что бизнес пойдет туда?

- Здесь есть ключевой момент - Россия, Казахстан и Белоруссия одинаковые сырьевые страны. По-хорошему нужно интегрироваться с более развитыми странами. Интеграция для чего нужна? Чтобы пройти перевооружение. Если на Украину смотреть, у нее две истории: интеграция в рамках СНГ, либо в рамках Европейского союза. Очевидно, что на сегодняшний день весь сбыт в СНГ - но все основные средства, в том числе и «оборонки» изношены, экономика требует перевооружения. Может ли Россия перевооружить Украину? России самой это перевооружение нужно. Безусловно, что Европа даст Украине это перевооружение быстрее, но, наверное, с какими-то серьёзными потерями для рынка сбыта, для внутренней экономики. То есть тут палка о двух концах. Что выбираем? Либо сегодня краткосрочную выгоду, либо долгосрочную. Еще раз подчеркну, Казахстан и Россия одинаковые страны по структуре изношенности основных средств, инфраструктуры. Что нам друг с другом перевооружаться? Нам нужны технологии из Европы, из Азии. Но с другой стороны, с чего я и начал, мы могли бы с рынком в 170 миллионов перевооружаться гораздо легче, чем с рынком в 17 миллионов. Потому что мы видим по бизнесу: когда глобальный бизнес смотрит на рынки, маленький рынок менее интересен, чем крупный. Глобальное - оно важнее.

- ЕАЭС и называется - Евразийский экономический союз. Даже работая в рамках консультативного совета по техрегламенту, по гармонизации всех наших нормативно-правовых документов, мы видим, что там, в основном, экономическая часть. Понятно, что есть такой геополитический союз в целом, который складывается из ОДКБ – это военный блок, из экономического аспекта. Это всё пазлы какого-то общего геополитического союза. Но не нужно забывать о ШОС. Мне достаточно интересно смотреть: я с одной стороны, деловой совет ШОС возглавляю, мы там активно встречаемся, в рамках ШОС есть разные площадки, он такой международный, но в целом региональный союз (с учетом Китая). Есть ЕАЭС, мы тут работаем, есть, слава богу, свой бизнес, мы в поле работаем и видим, как это все отражается непосредственно на бизнесе.

Какие проблемы? Чего все бояться? Мы будем ездить в Москву за разрешительными документами, вот в чем проблема. Это правильное опасение. Будет ли этот надстрановой орган, который сформирован на 68% из российской стороны, учитывать интересы всех? Вот это есть большой вопрос, на который сразу ответов нет. Пока мы видим, с точки зрения прохождения всех документов и принятия того же самого таможенного кодекса - это серьёзная проблема, которая со временем должна быть сбалансирована. Потому что мы, простите, «профукали» эти базовые условия. Люди, которые в России отвечали за подписание документа, по какому составу должна формироваться комиссия в процентном соотношении, получили ордена. А у нас и у белорусов, кто этот вопрос решил не в свою пользу, не знаю, что они получили и не получили. Сейчас по факту мы имеем то, что есть. 

Возвращаясь к вопросам об ЕАЭС. Равнозначны ли мы по доле экспорта с Россией? К сожалению, нет. Российская доля товаров, например, в области FMCG (быстро оборачиваемые потребительские товары) увеличилась, могу по соку сказать. Два года назад была 15% у россиян, сегодня - 34% где-то. Но несколько наших компаний вышли на российский рынок, хотя это не сопоставимо с тем, что россияне и белорусы «отвоевали» на нашем рынке. 

- Мы еще не отдали, но потихоньку отдаём. 

- Если бы потребитель сейчас выигрывал из-за того, что более дешевые российские товары попали на наш рынок. Но мы все тут потребители и не видим, чтобы на полках российский сок дешевел, хоть и рубль девальвировался почти на 40%. Потребитель, к сожалению, сильно не выигрывает. Здесь нужно внимательно смотреть, что нужно менять в нашей экономической политике, чтобы казахстанский бизнес был более конкурентен, и как нам защищать своего производителя. 

- Если брать потребительский сектор, то давайте назовем те товары, где своё сырье используется. Мне кажется, на пальцах одной руки мы можем их перечислить: зерно есть, соответственно мука, может быть, чуть-чуть молоко. И то, я хочу сказать, что ни Россия, ни Казахстан не являются избыточными по молоку. Соответственно, даже наша компания вынуждена завозить молоко из Киргизии. Если смотреть все остальное - сырье импортное. Говорить, что россияне в каком-то более выгодном положении, не приходится. С такой девальвацией как в России сейчас все российские товаропроизводители не счастливы. Экспортерам-сырьевикам это выгодно, но большинство товаропроизводителей - импортеры. Сейчас если в Казахстане будет девальвация, наше состояние вообще ухудшиться. Мы еще все перекредитованы, то есть это явно отразится на банках. Ничего хорошего от этого не будет. 

- Понимая внутреннюю кухню евразийской комиссии, я могу сказать: даже вчера в Москве мы приводили положительные примеры, как работают в европейской комиссии, как там прорабатываются вопросы по интеграции, по отраслевым проблемам, где выделяются бюджеты, где приглашаются реальные эксперты, где проводятся конференции и диалоги, вырабатывается аналитика. Нам есть чему учиться у европейской комиссии. Там есть своя определённая бюрократия, но она, в большей степени, положительная, они фундаментально подходят к проработке вопросов. Но есть и другая проблема – свой минус. Маленькие страны «висят на шее» у больших. Ту же самую Прибалтику возьмём, мы видим, что этот период по реформам очень болезненно прошёл, но, тем не менее, ряд прибалтийских стран сейчас в хорошем тренде, много чего потеряли, но ситуация выравнивается, они становятся конкурентными в некоторых секторах экономики.