Бахыт Сыздыкова: До 96-го года я была жуткой оппозиционеркой, а потом влюбилась

 

В постоянной рубрике «Есть мнение» на «Радиоточке» - Бахыт Сыздыкова. В прошлом - депутат мажилиса, руководитель комитета по охране прав детей. У Бахыт было много других должностей и сфер деятельности. Это первое её большое интервью после неприятного исключения из партии «Нур Отан». Разговор - немного о той истории, о дружбе и карьеризме, об искренности и детстве, о мужчинах, в том числе - о политических идеалах. 

 

- Да, трудно. Трудно, но можно. Раз я здесь сижу – живая, здоровая – значит можно и нужно. У меня есть идеал политика. С детства меня и воспитывали на этом примере, теперь я живу на этом примере – это наш президент Нурсултан Назарбаев. Кто-то может его критиковать, особенно сейчас. А для меня это политик. Потому что в любой аудитории, на любом языке он может найти струну, за которую можно зацепить человека. И он всегда на острие, он всегда современен. И он провидец. Кто бы мог подумать – в 1994 году, выступая в МГУ, он провозгласил идею создания евразийского союза – а с 1 января 15-го года мы будем жить уже в евразийском экономическом пространстве. Я всегда равняюсь на нашего президента. 

 

 

- Очень много было таких разговоров. Кто-то в шутку, кто-то всерьёз говорил: «Женщина твоё место – на кухне. Варить борщ и воспитывать детей!» Но потом мне один наш очень известный политик сказал: «Бахыт, ты не из тех женщин, которые должны только варить борщ и воспитывать детей. Ты создана для большего». 

Я очень благодарна Всевышнему за те знания, навыки, возможно, какие-то таланты, которые мне были даны. У меня было очень трудное детство. И я этому трудному детству тоже очень благодарна. Есть такая знаменитая китайская пословица: «Трудное детство – счастливая жизнь». Я вообще считаю, что человек должен преодолевать какие-то обстоятельства, какие-то ситуации – с достоинством из них выходить. Тогда ты закаляешься. Не знаю, как в вашем детстве, а в моём была книжка и фильм «Как закалялась сталь» про Павку Корчагина. Если честно, терпеть не могла эту книжку, но приходилось читать её. Моё детство было такое – яркое целиноградское.

Я всегда верила, что мой город  - лучший город. Когда мой город называли провинцией, я прямо доказывала: «Нет, вы что?! Это столица целинного края! Как вы можете про мой родной Целиноград так?» И когда пришло время поступать в университет, многие наши мальчики, девочки из класса начали уезжать в Алматы – это была на тот момент, в 91-м году, столица Казахстана – я отказалась, сказала, что буду учиться в родном Целинограде. Я очень хотела стать учителем русского языка и литературы: я буду так воспитывать детей, я буду прививать им культуру, любовь. Я в принципе, наверное, учительницей и осталась.

Когда я поступила, в августе 91-го года случился путч. К нам пришла наш декан Чернецкая Галина Александровна, села, у неё слеза из глаз: «Всё, страны нет». Получается, моё становление как личности пришлось на сложный период, когда мы не знали – все были в тревоги, смотрели пресс-конференции ГКЧП. А я с детства была очень политизированная девочка, очень любила политинформацию, передачу «Сегодня в мире» (напевает музыку из заставки передачи). У нормальной девчонки какие мечты? Я очень мечтала стать комсомолкой. 

 

 

- Меня в детстве принимали в октябрята, потом в пионеры. Всех принимали в четвертом классе, а меня как активистку приняли в третьем классе. Весь класс голосовал. То есть первые мои выборы были тогда. Хотя это не первое – первое было когда меня выбрали старостой класса. 

- Наверное, такие традиции. Мой дед Сыздыков Кимаш в своё время был депутатом Верховного Совета Казахской ССР, Верховного Совета СССР. Мой папа был самым молодым депутатом райсовета. Дядя был сенатором Республики Казахстан. У нас в семье в принципе такие традиции депутатства есть. Наверное, поэтому никто не удивился, когда мою кандидатуру в 24 года выдвинули в маслихат Астаны. Я, конечно, очень сопротивлялась. Но тогда у нас было единственное молодёжное движение «За будущее Казахстана», которое я возглавляла тогда в Астане. Ребята собрались и сказали: «Мы устали уже смотреть на этих старпёров-депутатов». Вообще никто слова за молодёжь не говорил, молодёжная политика – такого даже и термина не было в 99 году. И тогда я, честно говорю, скрепя сердце согласилась. Я очень была стеснительной, и очень смущалась, когда ходила по своему округу – а там буквально на каждом столбе, на каждом магазине были мои портреты. Потому что я по жизни, несмотря на то, что такая яркая, я очень скромный человек.  

- Я и сейчас её люблю. Я люблю партию саму, я люблю её цели, люблю идеологию. Я не люблю тех функционеров партийных, которых сейчас, к сожалению, в партии очень много. Что меня лично бесит как человека, который был у истоков партии, создавал «Жас Отан». В 98-м году мы образовали первое молодёжное движение «За будущее Казахстана», затем мы провели выборы президента - я возглавляла молодёжный штаб. Я делала это искренне, потому что мне казалось, кто ещё, кроме Назарбаева, достоин, чтобы молодёжь его поддерживала. И потом из этого штаба по выборам образовалась партия «Нур Отан». Все сторонники президента объединились – потому что это были первые такие демократические выборы – давайте мы организуем такую политическую партию «Отан». Я, конечно же, сразу! Потому что с детства мечтала быть в партии. Я вообще люблю коллектив, признаюсь, люблю большие пространства, люблю дружить. 

- Нет, не изменило. Потому что всегда есть истина. А бывает люди, которые – кто-то примазывается, кто-то приторговывает этим. И всегда в любой организации, тем более, в политической партии всегда есть люди, которые искренне верят в идеалы, а есть люди, которым это выгодно – для продвижение по службе, для строчки в биографии. Я не говорю конкретно про нашу партию, но, наверное, во всех партиях во всем мире есть такие люди, которым выгодно. Мне обидно, когда к вопросам партийного строительства подходят с точкой зрения корыстных целей. Для меня работа в партии, честно говорю, - это было здорово, много эмоций. Может, я не права, может, за это и поплатилась. Но я к этому относилась как к служению обществу. Потому что когда ты в большой организации – неважно это партия или общественная организация – можешь помочь большему количеству людей, чем один. Когда ты на партийной трибуне или на трибуне парламента, тебя больше людей услышат и ты к проблеме больше привлечешь внимания, больше шансов решить эту проблему. Для этого мне и нужна была депутатская трибуна. 

Меня удручает, когда люди не ходят на выборы. Потому что равнодушие – это путь в никуда. 

- Если честно, мне бы сейчас не хотелось отвечать на эти вопросы – касательно партии и моего исключения. Потому что я считаю, что у каждого вопроса и у каждого ответа есть время. Для этого ответа и этого вопроса пока ещё не то время. Знаете, когда наш президент был в мавзолее, на могиле великого Карахан баба – это в Таразе, он написал письмо, его закопали…

- Да, и он сказал: «Это письмо вскроете через сто лет, пока этому не время». Я тоже думаю, что настанет время, когда я дам ответы на все вопросы. Потому что, на самом деле, партия – это была моя жизнь. В Twitter в момент открытия я написала о себе: «Счастливая женщина. Член НДП «Нур Отан». И вы знаете, я до сих пор эту надпись не убрала.

 

 

- Почему вы меня называете элитой? Я себя лично никогда к элите не причисляла. Возможно, я причисляю себя к интеллигенции – меня воспитывали в хороших традициях, мне давали читать правильные книги, меня водили на правильные спектакли, дед меня с детства водил на балет. Я себя к элитам, особенно политическим, не причисляю. Я человек из обыкновенной семьи. Моя мама всю жизнь работала продавцом. Мой папа всю жизнь, несмотря на то, что был депутатом районного совета, всю жизнь работал мастером цеха на заводе. Он очень этим гордился. Я абсолютно адекватный человек, я росла в обыкновенном дворе. Было большое событие, когда мне дарили куклу. Мне ни в чём не отказывали, но воспитывали очень строго. 

- Есть люди, которым я при встрече говорю: «Ой, брат!», и мы обнимаемся. Но, к сожалению, и мне пришлось с этим столкнуться, бывают – честно вам говорю – неискренние моменты. Самое страшное – это среди женщин. Я люблю искренне дружить, я люблю вообще людей. У меня есть большой недостаток: я всегда очаровываюсь людьми. Прямо надо сказать на всю страну: это мой недостаток. Я в каждом стараюсь видеть хорошую черту. 

А у нас, я обратила внимание – это не только по отношению ко мне – не любят почему-то ярких людей. У нас не любят людей, которые имеют свою точку зрения. У нас не любят и даже боятся людей, которые могут открыто и смело высказаться по какому-то вопросу. Сразу начинаются, не скажу гонения, но какие-то ущемления: туда не приглашают, отсюда исключают, оттуда выгоняют. Я считаю, что это абсолютно неправильно. Мы молодое государство, которое развивается, и если мы не будем друг друга поддерживать? Нас всего 17 миллионов вместе с детьми. Если я вижу, что какая-то талантливая девушка есть, я обязательно поддержу, подскажу. Если вижу, что талантливый парень, я обязательно помогу как могу. 

В нашем обществе, к сожалению, пока не хватает этой поддержки. Если кто-то оступился, его сразу начинают оговаривать. Посмотрите даже в интернете – какая-то статья и какие злобные комментарии. Мы, несмотря ни на что, должны всегда оставаться людьми. В жизни могут происходить разные ситуации – есть такой термин «презумпция невиновности». Если какого-то чиновника обвинили в коррупции, надо разобраться: на самом деле ли это так, не какая-то ли это клановая, внутриэлитная борьба. И обычно у нас начинают сразу радоваться, когда кого-то сажают, начинают обвинять, задерживают, под домашним арестом держат. Сразу начинается злорадство. А мы должны стыдиться, что в нашем обществе существует коррупция. Нам должно быть стыдно, что в нашем обществе существуют детские дома, рукоприкладство, бедность. Вы знаете, сколько сейчас семей, которые живут за чертой бедности? Очень сложно выживать, особенно зимой, когда непомерно высокая квартплата. Не все имеют крышу над головой – это большая проблема, что люди не могут позволить себе достойное жильё. Даже в Астане – вокруг – бывшие дачи, люди живут на дачах: маленькая буржуйка, если есть дрова, слава богу, если нет, в шубах сидят дома, кушать нечего. Мы должны этого стыдиться, а не осуждать других людей. Осуждать легче всего. Ты сначала пройди тот путь, который прошёл этот человек. Сначала сделай то, что он сделал. А уже потом ты, возможно, будешь иметь право. И то мне кажется, кроме Всевышнего, никто не имеет права людей осуждать. 

 

 

- Наверное, потому, что я такой человек. Я всё делаю очень искренне. Никогда в жизни я не делала ничего ради пиара. Я это слово-то недавно узнала. Я никогда не гонялась за известностью. Я всегда стесняюсь, когда меня узнают, просят сфотографироваться. До сих пор стесняюсь. У меня начали брать автографы и фотографироваться со мной в 16 лет, когда я стала звездой КВН. Без ложной скромности, в Целинограде я была известной девочкой. Молодёжь меня узнавала, потому что, кроме КВН, ничего и не было. Всё, что я делаю, это ни в коем случае не пиар, это всегда в интересах того или иного вопроса, который нужно поднять. 

Мне сказали: «Как ты могла из-за двух пацанов поплатиться своим имиджем, ты же всё-таки взрослая женщина. А когда с тобой была тяжёлая ситуация, они же в открытую за тебя не выступали. Они потом тебе позвонили?» Нет, они мне не позвонили. Но я это делала не для того, чтобы мне потом помогали. А просто, чтобы привлечь внимание общества. Представляете, если бы мы тогда с молодёжью не станцевали в торговом центре, разве тогда министр образования обратил бы на это внимание? Сказал бы, что я тоже в детстве танцевал и попросил бы ректора, чтобы он восстановил этих ребят? 

Эти яркие акции просто средство, чтобы добиться цели. Те же самые коляски. Я предложила тогда всем чиновникам, всем депутатам. Мы рассматривали как раз вопрос социальной сферы. 

- Да, поддержал Утешев Нурлан, на тот момент председатель «Жас Отана» и Олег Толкайлов, Ассоциация молодых депутатов. И очень многие люди, министры, которым я звонила после этого, говорила: «Вы же как раз социальную сферу возглавляете, сядьте!», отвечали мне: «Ой, что ты, Бахыт, у нас у казахов есть такое поверье, если сядешь, потом сам станешь инвалидом». Я хотела провести в инвалидной коляске ровно день – честно, у меня не получилось. Я провела всего два часа. Я так ревела. Я даже сейчас вспоминаю – у меня мурашки по телу. Я не прочувствовала тогда, насколько им тяжело, насколько людям с инвалидностью тяжело в нашем обществе. А это наши граждане, и их очень много. Для них нужно создавать условия. Люди с инвалидностью не могут себе позволить путешествовать. Просто не приспособлены гостиницы внутри Казахстана. Элементарно – на символ Астаны – на Байтерек – на инвалидных колясках не разрешают заезжать.

Представляете, да, у меня тоже есть семья, люди, которые меня любят, и мне не хочется быть посмешищем в глазах кого-то. Даже танцуя Harlem shake. Представляете, я взрослая женщина, стою в парике, потому что этот танец предполагает какой-то костюм, у меня какие-то перья на голове, какая-то маска на лице. Вы думаете, мне хочется как женщине выставлять себя посмешищем? Нет, абсолютно! Мне не хочется этого делать. Но я понимала, что по-другому к этому внимание не привлечешь. Просто не надо бояться открыто высказывать свою точку зрения. Я верю, что мы живём в  демократическом, правовом государстве. Да, есть ещё шероховатости, есть ещё много несправедливости. Я сама очень остро переживаю несправедливость, но я понимаю, что это болезни роста. 

У меня никогда не было мысли покинуть страну. Никогда в жизни. Я только недавно столкнулась с тем, что очень много людей сейчас, оказывается, хотят уехать. Особенно молодёжь. Они ищут различные поводы, причины, возможности уехать за границу. Лично я очень переживаю. Мне обидно, как человеку, который любит эту землю, на ней родился. Я никого не осуждаю, я считаю, что люди свободны делать так, как они хотят. Мир всё равно маленький. Я считаю, что человек имеет право на хорошую жизнь, неважно в какой стране. Но мне всегда немножко грустно, когда умы и большие сердца уезжают из Казахстана. 

 

 

- Я всё делаю искренне. Если я хочу в этот день что-то писать, я это искренне делаю. Если мне хочется людям отвечать, я это делаю. Бывают такие дни, когда мне не хочется. Сейчас я не выхожу в социальные сети. Я приехала в Алматы, много встреч, много работы. Мне просто физически некогда, я три дня там не появляюсь. Просто просматриваю, чтобы быть на острие событий, новостные ленты, такие сайты как «Радиоточка». 

Моё первое общение в социальных сетях началось 3 апреля 2010 года, когда я в Twitter зарегистрировалась. Я не ложилась спать, пока я всем не отвечу. Посыпался шквал обращений, потому что на тот момент я была депутатом мажилиса. И мне было стыдно не отвечать. 

Сейчас, когда я просто женщина, я считаю, что отвечу я, не отвечу – это моё личное, человеческое дело, вопрос человеческой совести. Тогда была профессиональная необходимость ответить всем. Чтобы люди понимали, что есть диалог между властью и человеком. Я считаю, что депутат – это не должность, а большие обязанности. Депутаты – это те люди, которые выбраны от народа. И парламент он должен быть мостиком между обществом, избирателями, и правительством, властью. И через социальные сети, кстати, я получала очень большую отдачу для себя как для депутата. Я размещала какие-то нормы законодательства, фотографировала документы, спрашивала мнение. Сильные споры разгорались. К сожалению, у нас есть такой недостаток – малая информированность населения о том, что происходит в недрах правительства, парламента. Широких обсуждений законопроектов не наблюдаю. 

- По сравнению с другими городами Казахстана – когда гуляешь по Астане ты видишь больше людей в пиджаках, галстуках. Многие приезжают в Астану ради карьеры. Это уже, наверное, притча во языцах – когда у молодого человека спрашиваешь, где он хочет работать, он: «В «Казмунайгазе»или в каком-нибудь министерстве. Хочу такую работу, чтобы не напрягаться, сидеть в красивом кабинете в галстуке». Меня это удивляет, но тренд остаётся. Естественно, Астана является городом чиновников. Но Астана - ещё город президента, город мой семьи, мой любимый город. 

Я всегда очень гордилась Астаной и сейчас горжусь. На примере столицы мы убеждаемся в великих возможностях нашей страны. Астана так стремительно развивается – по ней можно проследить историю всего Казахстана. Я благодарна президенту, что именно город моего детства был выбран столицей.

- Конечно, я не боюсь это говорить. Когда у меня есть возможность встретиться с ним на каком-то мероприятии, я ему это говорю. Я помню, как мы познакомились. Но он меня тогда не знал. Мы только начали делать акцию «Мы знаем, кого выбираем» по выборам президента. Это был конец 98-го года и в Алматы приехали лидеры молодёжных организаций. Собралась большая аудитория во дворце спорта Балуана Шолака. Я помню, что президент поверху шёл – это же стадион – получается, мы ниже. И когда он проходил мимо, он почему-то руку протягивает мне из всей этой толпы. Я такая: «Нурсултан Абишевич, мы будем голосовать за вас! Я приехала от молодёжи Астаны, я вам гарантирую – молодёжь Астаны будет голосовать за вас!» Он так на меня смотрит: «А тебе 18-то есть?» Мне тогда было 24 года, и мне было приятно, что такой мужчина дал мне меньше. Он улыбнулся и дальше пошёл.

А если честно, до 10 октября 96-го года я была жуткой оппозиционеркой. Мне всё не нравилось в этой стране. Я была председателем комитета по делам молодёжи Евразийского университета, и даже ректор меня журил: «Ты же лидер молодёжи этого вуза, почему у тебя такая позиция? Ты хотя бы молчи!» Но молчать же я не могла. Молчамаймын. Мне не нравилась политика, проводимая президентом, меня всё это ужасно раздражало. И тут 10 октября меня избирают делегатом от моего вуза Первого форума молодёжи Казахстана. Он проходил в тогда ещё Акмоле. Мы, делегаты, 400 человек в бывшем Дворце школьников сидим, ждём президента. У меня был скептицизм. Тут заходит президент, а я очень тонко чувствую энергию. Такое ощущение, что зал заполнился – я знаю, что многие сейчас будут надо мной ржать – но на самом деле, мощной энергией. Я так встрепенулась: так, что-то интересное. Были молодые люди со всей страны. Это был 96-й год. Сейчас боятся задавать откровенные вопросы, какие-то вопросы микшируются, не доводятся до сведения руководства. А тогда всё было открыто. Молодёжь была из разных сфер. Президент показывает толстый доклад, президент говорит: «Мне приготовили такой доклад. Но, если честно, я его откладываю, и давайте просто пообщаемся». Какие проблемы вообще у казахстанской молодёжи? Чем Вы дышите?» И молодые люди из разных сфер задавали вопросы о сельском хозяйстве, о зерне, о проблемах здравоохранения, по макроэкономике. Он отвечает чётко, понятно на все вопросы. Любой человек, кто задавал вопрос, получал ответы. И тогда я просто влюбилась в него. 

 

- Конечно, я готовлю такой шикарный борщ. Ещё могу с пампушками. Может, это будет нескромно, но говорят, что человек должен развиваться во всех областях. Если у него есть талант, он не должен быть рассеянным. Человек для того и рождён, чтобы проявить себя и в других областях. Что касается домашних дел, я же женщина…

- Я не говорю, что я делаю всё сама. Но я всё умею. Я терпеть не могу гладить, но если мне нужно, я так отглажу. Меня папа так научил гладить стрелки на брюках, что, мне кажется, лучше меня никто стрелки на брюках и рубашки не гладит. Я такая перфекционистка. Если я что-то делаю, я стараюсь делать на 100%. По крайней мере, стараюсь. Поэтому, если нужно приготовить борщ, я могу. И это будет вкусно.